Субхро спросил: Кто предлагает себя в старшие. Неуверенно поднялись три руки, и погонщик уточнил: Двоих надо, а не троих. Одна рука поникла и скрылась, две прочие остались торчать над головами. Ты и ты, показал погонщик, отберите себе людей, но только поровну, так, чтобы силы были равны, а теперь — разойдись, мне нужно поговорить со взводным. Но еще прежде того он был вынужден выслушать одного из своих помощников, который приблизился и доложил, что вскрыли второй тюк с фуражом, но соломон, кажется, уже удовольствовался и, по всем признакам и приметам, сейчас хочет спать. Неудивительно, покушал в охотку, а сейчас у него как раз время послеобеденного отдыха. Хуже всего, что он уже извел весь запас воды. Это естественно, когда наешься до отвала. Мы могли бы отогнать волов к реке, где-нибудь должна быть дорога на берег. Он не станет пить, в этом месте вода еще соленая. Откуда знаете, спросил помощник. Соломон несколько раз купался, а в последний раз — тут поблизости, но так и не погрузил хобот в реку. Если морская соль чувствуется здесь, это значит, что мы прошли очень мало. Да, это так, но можешь быть уверен, с сегодняшнего дня двинемся скорее, слово погонщика. И, поручившись столь торжественно, субхро пошел искать взводного. И нашел его в тени самого широковетвистого и густолиственного дуба — кавалерист спал крепко, но чутко, как и подобает хорошему солдату, который готов схватиться за оружие при первом же подозрительном шорохе. Двое, оберегавшие покой своего командира, властным движением приказали субхро остановиться. Тот дал им понять, что понял, и уселся на землю в ожидании. Взводный пробудился через полчаса, потянулся и зевнул, потом еще раз зевнул, потом снова потянулся и вот наконец почувствовал, что в самом деле вернулся к действительности. Тем не менее он дважды переспросил, пока не понял, что его желает видеть погонщик субхро. Чего тебе на этот раз, спросил он хриплым спросонья голосом, только не говори, ради бога, что тебе опять пришла удачная мысль.