И субхро, представив, как волы потащат возы по крутому склону, понял, что допустил просчет во взаиморасположении частей каравана и во все время пути следования так не исправил эту ошибку, в чем и признал свою ответственность. Взятые в помощь тридцать человек — субхро дал себе труд пересчитать их всех по одному и до одного — ничего после выхода из Лиссабона не сделали, если не считать, конечно, получения удовольствия от загородной прогулки. А чтобы развязывать и подтаскивать мешки с фуражом, за глаза хватило бы двоих его ближайших помощников, да и сам бы он в случае надобности приложил руку. И что же теперь делать с теми тридцатью, назад отослать, избавиться от этой обузы, теперь спрашивал себя погонщик. Мысль была бы совсем хороша, если бы не сменилась другой, еще лучшей. И от нее лицо субхро озарилось сияющей улыбкой. Он крикнул, подзывая к себе людей, собрал их перед собой, причем кое-кто еще дожевывал последние сушеные фиги, и сказал им так: Отныне разделяемся надвое, вы — сюда, а вы — туда, отправляетесь помогать волам, тянуть спереди и сзади толкать, сами видите, груз чересчур тяжел для них, по природе своей и так медлительных, а через каждые два километра — меняться, и это будет главной вашей обязанностью до самого вальядолида. И, сделав вид, что не услышал последовавший за этими словами шумок, с полным на то основанием могущий называться ропотом недовольства, продолжал: У каждой половины будет старшой, который не только будет отвечать передо мной за результаты работы, но также и поддерживать порядок и укреплять командный дух, столь необходимый при всяком коллективном труде. Ропот повторился, из чего можно было заключить, что и этот фрагмент речи не пришелся слушающим ее по вкусу. Очень хорошо, сказал на это субхро, но если кто недоволен приказами, которые я только что отдал, пусть обратится ко взводному командиру, он здесь представляет короля и, значит, высшая власть. В воздухе словно бы внезапно похолодало, и ропот сменился шарканьем многих переминающихся ног.